История латвии. История латвии Из истории языковой ситуации на территории Латвии


«Лента.ру» продолжает цикл интервью о недавнем прошлом нашей страны. Вслед за перестройкой мы вспоминаем ключевые события и явления 90-х годов — эпохи правления Бориса Ельцина. Народный депутат СССР, депутат Верховного Совета Латвии, лидер депутатской группы «Союз» Виктор Алкснис рассказал о подлости Горбачева, решительности Ельцина и о том, как сам чуть не погиб в 1991 году.

«Лентра.ру»: Член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь компартии Латвии Альфредс Рубикс на пресс-конференции 19 августа 1991 года заявил, что приветствует ГКЧП «не только с радостью, но и с гордостью» и что «это было мечтой нашей Компартии». А вы помните тот день? Что происходило в Риге?

Алкснис: Об этом сегодня никто не говорит, но Латвия была единственной союзной республикой, где ГКЧП победил. Сообщение о создании комитета, прозвучавшее утром 19 августа 1991 года, вызвало у руководства шок и трепет. Они всерьез поверили, что теперь ГКЧП начнет наводить порядок в стране, и им в этой ситуации не поздоровится. Тогдашний командующий войсками Прибалтийского военного округа Федор Кузьмин позднее мне рассказывал, как утром 19 августа ему позвонил председатель Верховного Совета Латвии, бывший секретарь ЦК Компартии Латвии по идеологии Анатолий Горбунов и начал убеждать, что он был и остается коммунистом, готов строго исполнять Конституцию СССР и распоряжения комитета. Вслед за Горбуновым начали звонить другие руководители «независимой» республики.
19-21 августа Рижский ОМОН (всего около двухсот бойцов) взял под контроль практически все важнейшие объекты, включая Совет министров Латвии. Самое примечательное, что в эти дни никто не вышел на улицы Риги и других городов республики протестовать против ГКЧП. Сторонники выхода из состава СССР сидели по домам и испуганно ждали, чем для них все это обернется. 21 августа ОМОН запланировал взятие последнего стратегического объекта Латвии — здание Верховного Совета республики. Но из Москвы пришло известие: члены ГКЧП полетели в Форос к Горбачеву сдаваться. ОМОН отошел на свою базу в предместье Риги и занял круговую оборону, заявив, что сдаваться не будет. Из Москвы поступил приказ воинским частям Прибалтийского военного округа и морской пехоте Балтийского флота разоружить мятежников. В воинских частях началось брожение, офицеры и солдаты отказывались разоружать своих товарищей, которых они считали героями.

Баррикады на улицах Риги

Есть мнение, что если бы не Ельцин в те дни, Латвия была бы сейчас автономной республикой в составе России.

После того как армия и флот отказались выполнять приказ, ситуация начала «раскачиваться», возникла опасность военного мятежа. Чтобы этого не допустить, Борис Ельцин вылетает в Ригу с блиц-визитом. В результате переговоров с руководством Латвии была достигнута договоренность об амнистии всему личному составу Рижского ОМОНа и перебазировании его на территорию РСФСР в Тюмень. В Ригу были направлены самолеты военно-транспортной авиации. Омоновцы с семьями на автобусах, с оружием и боевой техникой проехали через весь город на аэродром. На машинах были транспаранты «Мы еще вернемся!», а на тротуарах стояли сотни людей, многие плакали.
Невзирая на достигнутые договоренности об амнистии, на бойцов ОМОНа началась охота. Первым после запроса Латвии (по распоряжению Генпрокурора РСФСР Степанкова) в октябре 1991 года был выдан заместитель командира ОМОНа Сергей Парфенов, которого латвийский суд приговорил к четырем годам тюрьмы. Одновременно Степанковым были выданы ордера на арест и выдачу Латвии некоторых других бойцов, но они успели покинуть базу ОМОНа в Тюмени и несколько лет скрывались.

Начальник Управления Генпрокуратуры СССР Виктор Илюхин, который возбудил против Горбачева в 1991 году дело по статье «измена Родине», писал в своих воспоминаниях: «Горбачев предал Рубикса, предал Рижский ОМОН, прокурорских работников в Литве и Латвии, до конца оставшихся верными Союзу и законности». Вы согласны с этой оценкой?

Да, Горбачев предал Советский Союз. Ведь он был президентом СССР, высшим должностным лицом государства. Учитывая реалии тех дней, а также положения конституции страны, он обладал гигантскими полномочиями, но палец о палец не ударил, чтобы выполнить свои президентские обязанности по защите Основного закона государства. Он всегда уходил от ответственности и старался переложить ее на других. Он предавал всех, включая своих друзей и соратников, входивших в его ближайшее окружение, например — бывшего министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе, который был, наверное, самым близким его другом и товарищем.
Шеварднадзе не сам лично формировал и проводил в жизнь самоубийственную внешнюю политику СССР конца 80-х — начала 90-х годов. Он проводил линию Горбачева. Тем не менее, когда группа «Союз» и лично я на протяжении полутора лет последовательно и методично «мочили» Шеварднадзе и добились его ухода в отставку в декабре 1990 года, Горбачев ни разу не выступил в поддержку и защиту своего друга. Он его просто сдал, как сдавал других людей и до этого, и после.
В январе 1991 года я был членом Комитета национального спасения Латвии. На заседании этой организации мне лично приходилось наблюдать, как ее председатель Альфред Рубикс звонил по правительственной ВЧ-связи (закрытая система правительственной и военной телефонной связи в СССР, использующая высокие частоты — прим. «Ленты.ру») Горбачеву и согласовывал с ним наши действия. Хотя я прекрасно понимал, что собой представляет президент Советского Союза, на первых порах мне было удивительно и противно, когда после тех или иных событий в Латвии, согласованных с ним, он публично заявлял, что ничего об этом не знает и узнал о них только что.


Виктор Алкснис выступает на митинге протеста против решений Верховного Совета Латвии, 1990 год

Горбачев предал членов ГКЧП, которые накануне событий 19 августа 1991 года прилетели к нему в Форос для согласования планов введения чрезвычайного положения. Ведь он же сказал им: «Черт с вами, действуйте! А я болен». Члены ГКЧП, довольные, что неспособный действовать в критической ситуации Горбачев не будет руководить введением чрезвычайного положения, получившие от него согласие на его введение, полетели в Москву. Президент в это время уже записывал на видео свое заявление, в котором отрекался от комитета — на всякий случай.
Утром 23 августа после провала ГКЧП Рубикс был блокирован боевиками Народного фронта у себя в кабинете в рижском здании ЦК — арестовывать его они не решались, опасаясь реакции Москвы. ВЧ-связь в кабинете еще работала, и он позвонил в Кремль Горбачеву, ведь Рубикс был членом Политбюро ЦК КПСС, по сути — небожителем. На несколько минут в трубке повисло молчание, а затем секретарь передал Рубиксу, что президент не будет с ним разговаривать и попросил больше не звонить.

Вы знали министра МВД, участника ГКЧП Бориса Пуго? В воспоминаниях Геннадий Янаев пишет, что Пуго не покончил с собой, его застрелили. Что вы об этом думаете?

В ситуации с так называемым самоубийством Бориса Карловича действительно очень много непонятного. Насколько я его знал, это был хороший, приятный в общении человек, притом очень мягкосердечный. Я иногда удивлялся, как с таким характером он сумел занять столь высокие посты, требовавшие совершенно других качеств, особенно в плане жесткости.
Как мне представляется, совершить самоубийство и допустить смерть своей жены мог только человек совершенно других морально-волевых качеств, которыми Борис Карлович не обладал. Можно предположить, что его смерть входит в трагический список таинственных смертей нескольких высокопоставленных функционеров ЦК КПСС, которые завершили свой жизненный путь сразу после провала ГКЧП.

Когда вы последний раз были в Латвии? Как, по вашему мнению, там изменилась жизнь в 90-е годы?

Я уехал из Латвии в октябре 1992 года и после этого там не был. Тогда я был уволен из рядов российской армии, где служил старшим инженером-инспектором отдела боевой подготовки штаба ВВС Северо-Западной группы войск (бывший Прибалтийский военный округ). Накануне увольнения меня пригласил к себе начальник особого отдела штаба (военная контрразведка) и проинформировал, что по их сведениям против меня возбуждено уголовное дело по статье «измена Родине» уголовного кодекса Латвийской ССР (у Латвийской Республики своего уголовного кодекса на тот момент еще не было).


База Рижского ОМОНа.

Поскольку я на тот момент еще официально являлся военнослужащим армии иностранного государства, то меня не трогали. Но меня предупредили, что как только я получу документы об увольнении и превращусь в обычного гражданина, то буду задержан. Он порекомендовал мне немедленно покинуть Латвию, как я и поступил.
«Измену Родине» мне вменили за мою депутатскую и политическую деятельность, направленную против выхода Латвии из состава СССР. Какова сейчас ситуация с этим уголовным делом — не знаю. С 1992 года я остаюсь персоной нон грата, поскольку продолжаю политическую деятельность, по мнению латвийских властей, наносящую ущерб Латвийской Республике. В Риге живет моя почти 90-летняя мама и сестра, там же похоронен мой отец, на могиле которого я не был уже 23 года.
Чего добилась Латвия за годы независимости? Она обезлюживается на глазах, процесс отъезда на ПМЖ в более благополучные страны уже напоминает бегство. В 1992 году в Латвии проживали 2 643 000 человек, а в 2015-м — 1 973 700. В Риге в 1991 году жили более 915 тысяч человек, и она готовилась стать городом-миллионником, а в 2015-м осталось всего 640 тысяч.
В последние годы на Запад из Латвии уезжают около 40 тысяч человек ежегодно. По официальной статистике, более 10 процентов граждан Латвии рождаются в Великобритании, по неофициальной, эта цифра в два раза больше. Сегодня госдолг Латвии таков, что для его погашения каждый житель страны должен отдать не менее 5 тысяч евро. В Латвийской ССР в сфере государственного управления работали 8 тысяч человек. В независимой Латвии сегодня таких чиновников 60 тысяч!
По уровню жизни эта страна до сих пор не достигла уровня Латвийской ССР образца 1990 года, где было около 500 предприятий, большая часть которых экспортировала продукцию, в том числе в западные страны. Теперь большинства этих предприятий нет, и Латвия из индустриальной республики, где высокотехнологичная промышленность была основой экономики, превратилась в страну, живущую за счет внешних заимствований с накоплением долгов (в среднем по миллиарду долларов в год). Практически вся экономика страны находится под контролем иностранных компаний, в первую очередь шведских.

В 1993 году вы принимаете активное участие в противостоянии Ельцина и Дома Советов. Почему на стороне Советов? Вы проходили по оперативным сводкам МВД как один из организаторов массовых акций протеста на улицах Москвы. Что больше всего запомнилось?

Когда 21 сентября 1993 года Ельцин издал печально знаменитый указ о роспуске Съезда народных депутатов РСФСР, у меня не было сомнений, что это попытка государственного переворота, которому надо противодействовать. Именно поэтому вечером 21 сентября я прибыл к Дому Советов и принимал активное участие в последующих событиях. Я был рядовым участником, все дни провел не в Белом доме, куда приходил только поспать на полу, а на улицах Москвы. В основном занимался агитацией и пропагандой, организовывал митинги и демонстрации. У меня на груди был значок народного депутата СССР, ко мне подходили десятки людей, я рассказывал им о происходящем и призывал противодействовать госперевороту. Агитировал блокировавших Дом Советов военнослужащих и милиционеров, объяснял им ситуацию, предупреждал об ответственности за участие в перевороте.
Технология была простая. Я подходил к цепи военнослужащих, представлялся: «Я народный депутат СССР полковник Виктор Имантович Алкснис. Кто у вас здесь старший? Пригласите его, пожалуйста». Подходил офицер, я снова представлялся и просил его тоже представиться, держа в руках блокнот и ручку. Запомнилось, что чаще всего офицеры представлялись Ивановыми и скрывали свои настоящие фамилии. Это производило очень сильное впечатление на солдат, которые начинали понимать, что дело нечисто.
Я начинал беседу с офицером в присутствии солдат, и, как правило, в ответ звучало одно — «мы люди военные, нам приказали». Что интересно, никаких попыток как-то меня нейтрализовать со стороны властей не предпринималось, хотя моя деятельность была заметна.
29 сентября меня все-таки подловили. Вечером у входа в метро «Краснопресненская» был назначен митинг протеста. Приехал на станцию, а там на платформе крики и вопли: наверху зверствует ОМОН, загоняет людей в метро. У меня был мегафон, я призвал всех ехать на станцию «Улица 1905 года» и собираться там у памятника. Постепенно народ стал прибывать, и я повел людей за собой перекрывать улицу Красная Пресня.

Мы ожидали, что ОМОН нападет со стороны Белого дома, но он появился с противоположной и тут же начал месить людей дубинками. Я мог укрыться в метро, но проявил ненужное геройство, начал кричать в мегафон: «Всем отходить в метро!», а сам через толпу бросился навстречу милиционерам, крича: «Остановитесь! Это же мирные люди!» Тут же получил два сильных удара по голове и шее и рухнул на асфальт.
Как потом рассказывали очевидцы, омоновцы начали меня, лежавшего на земле без сознания, бить ногами и дубинками. К счастью, я этого не чувствовал, получив омоновскую «анестезию». Очнулся минут через десять. Лежу один посреди пустой улицы (ОМОН оцепил окружающую территорию) и слышу: «Алксниса убили!» Голова болит и гудит, тело тоже, никто ко мне не подходит. Чувствую, что лицом лежу в луже, попробовал рукой — липнет, понял, что это кровь.


Столкновение ОМОНа и оппозиционных демонстрантов на площади Рижского вокзала

Наконец цепь ОМОНа расступилась, и ко мне подбежали несколько человек, вывели за цепь и начали тормозить машину. Меня поразило, что первая же, невзирая на мой внешний вид, остановилась, водитель помог усадить меня на заднее сиденье. В больнице Склифосовского меня осмотрели, сделали рентген, наложили на руку гипс и предложили госпитализацию. Но подошла медсестра и сказала, что мне нельзя в палату, — за мной пришла милиция. Буквально через пять минут меня посадили в машину скорой помощи и отвезли на квартиру моего товарища народного депутата СССР Анатолия Чехоева. Я переночевал у него, а потом в целях безопасности меня перевезли в другое место отлеживаться. 2 октября меня всего перевязанного отвезли на Садовое кольцо к зданию МИД, где я выступил на митинге. Но чувствовал себя плохо, и в событиях 3-4 октября участия уже не принимал.

Была ли надежда на победу? Почему проиграли?

Надежда на победу была. Власть, особенно 3 октября, валялась на земле, и некому было ее подобрать. Увы, никто из руководителей Верховного Совета и назначенных им министров не вышел за пределы Белого дома, опасаясь ареста. Но я знаю достоверно, что если бы тогда Руцкой приехал в Генштаб, армия немедленно перешла бы на сторону ВС.
Сотрудники Министерства безопасности РФ (нынешняя ФСБ) на общем собрании приняли резолюцию о переходе на сторону Верховного Совета и ждали назначенного Верховным Советом министра безопасности РФ Баранникова, но он не приехал. Вместо этого послали десятки безоружных людей брать «Останкино», то есть просто на убой. А вот Ельцин не побоялся в ночь с 3 на 4 октября приехать в Генштаб и заставить начать штурм Дома Советов. Он был прекрасно осведомлен об антиельцинских настроениях армии, но тем не менее поехал. В итоге его госпереворот оказался успешным.

В середине 90-х вы тесно сотрудничали со Львом Рохлиным. Насколько мне известно, вы сторонник версии, что его убили по политическим мотивам за подготовку военного переворота. Расскажите об этом.

Да, сегодня это уже не секрет. Действительно, Лев Яковлевич, опираясь на огромную популярность в армии, готовил военный переворот, чтобы отстранить Ельцина и его камарилью. У плана Рохлина были шансы на успех, но все держалось на его фигуре. Насколько я знаю, Рохлин рассчитывал на некоторые воинские части, включая его волгоградский корпус, с которым он воевал в Чечне. Еще его поддерживали командиры некоторых подмосковных соединений и частей. В те дни в Москве на Горбатом мосту проходила знаменитая акция шахтеров. Рохлин нашел источники финансирования и рассчитывал привезти в Москву около 20 тысяч офицеров, которые должны были присоединиться к шахтерам и устроить в центре Москвы беспорядки. В ходе них планировалось захватить правительственные здания и учреждения, арестовав ельцинское окружение. Кроме того, в Москву предполагали ввести военных, но основная задача состояла в недопущении людей в воинские части, оставшиеся верными Ельцину. Для этого командиры подмосковных воинских частей должны были перекрыть дороги в Москву.
Скрыть подготовку военного переворота не удалось, и Ельцин накануне убийства мятежного генерала произнес: «Мы сметем этих рохлиных!» И Рохлина действительно «смели». 3 июля 1998 года он был убит на своей даче. Обстоятельства убийства настолько загадочные, что позволяют сделать однозначный вывод, что оно было отнюдь не бытовым. После этого план переворота моментально рассыпался, в числе его руководителей не оказалось людей такого же масштаба, как Рохлин.


Виктор Алкснис

Что Рохлин собирался делать, если бы свержение Ельцина состоялось?

Я неоднократно слышал от него, что он не рвется к власти. Стояла задача лишь отстранить Ельцина и его команду, а дальнейшую судьбу страны должен был решить народ путем выбора Учредительного собрания. Но, на мой взгляд, если уж ты взялся за это дело, нечего стесняться: надо быть готовым взять на себя ответственность не только за организацию переворота, но и за дальнейшую судьбу страны.

Как бы вы охарактеризовали 90-е в вашей жизни и жизни страны?

Это были годы великой смуты, которые, невзирая на сегодняшнюю так называемую политическую стабильность, по сути, продолжаются. Ведь как тогда мы пошли к ложной цели, так туда и бредем: программы развития у страны нет, целей нет. Поэтому я с пессимизмом смотрю в будущее. К сожалению, времена великих потрясений еще не прошли. Мы все еще живем в условиях отложенной катастрофы. Единственный позитив — проклятые 90-е сделали большинству наших сограждан прививку от западного либерализма, и в ближайшие годы, а то и десятилетия, ренессанс либеральных идей нам не грозит.

После принятия 4 мая 1990 г. Декларации Верховного Совета о восстановлении независимости Республики Латвии, в стране на какое-то время воцарилось двоевластие: действовали все структуры СССР, а парламент и правительство формировали параллельно структуры Латвийской Республики.

На этом фоне сложилась ситуация, когда одновременно функционировали отряды милиции, подчинявшиеся МВД Латвийской Республики, и отряды милиции особого назначения, созданные в соответствии с приказом министра внутренних дел СССР от 1 октября 1987 г. и находившиеся в ведении МВД СССР. Рижский отряд милиции особого назначения был создан в числе первых пяти подобных отрядов страны в октябре 1988 года, 2 октября приказом министра внутренних дел СССР Вадима Бакатина был официально переподчинен в ведение МВД СССР. Основной костяк отряда составили те, кто служил в десантных, пограничных войсках и морской пехоте. Многие прошли Афганистан.

Сосуществование силовых структур с разными центрами управления не могло не привести к конфликту. Он разразился в начале января 1991 года. 2 января по приказу МВД СССР и по просьбе ЦК Коммунистической партии Латвии (КПЛ) подразделение рижского ОМОНа, получившее прозвище "Черные береты", взяли под контроль рижский Дом печати - партийное издательство, национализированное правительством Латвии. Действиями отряда была прервана работа сразу нескольких печатных изданий. Впоследствии Рижский окружной суд признал, что в результате нападения был нанесен "существенный ущерб важным для независимости Латвии объектам".

13 января, после получения информации о занятии советскими войсками телецентра в столице Литвы городе Вильнюсе, была созвана дума Народного Фронта Латвии (НФЛ), принявшая решение о ненасильственном сопротивлении. После призыва собраться на вселатвийскую манифестацию в Ригу в течение нескольких часов съехалось более полумиллиона человек со всей республики. В ночь с 13 на 14 января на улицах города были возведены баррикады. Сигналом к началу сопротивления стал костер, который загорелся на Домской площади.

В тот же день пленум ЦК компартии Латвии, констатировав двоевластие в республике, обратился к президенту СССР Михаилу Горбачеву с просьбой ввести президентское правление. Но это решение не было осуществлено, так как Горбачев не санкционировал применение силы. Секретарь КПЛ Оярс Потреки потребовал отставки правительства и Верховного Совета республики, угрожая политической стачкой.

14 января ОМОН разоружил отделение милиции "Вацмилгравис" в Риге. На следующий день - рижский факультет Минской высшей школы МВД. 15 января ЦК Компартии Латвии под руководством Альфреда Рубикса объявил о создании Комитета национального спасения, который берет на себя всю полноту власти в республике.

16 января бойцы ОМОНа приступили к разблокированию заграждения из "Камазов" в районе Вецмилгравис, на единственном мосту, соединяющем базу отряда с городом. В ходе столкновения от пули омоновцев погиб шофер Роберт Мурниекс. 17 января министр внутренних дел Латвии Алоиз Вазнис издал приказ, согласно которому сотрудникам милиции было разрешено применять огнестрельное оружие при охране зданий.

Председатель латвийского парламента Анатолий Горбунов и премьер-министр Иварс Годманис отправили в адрес президента СССР Горбачева телеграмму, в которой угрожали ликвидировать отряд рижского ОМОНа, если не будут приняты безотлагательные меры по роспуску этого подразделения. 20 января около девяти часов вечера бойцы ОМОНа на 8 автомобилях выдвинулись к прокуратуре. В ста метрах от цели, рядом со зданием республиканского МВД, их машины были обстреляны. По показаниям самих омоновцев, стрельба велась с двух сторон: из самого МВД и расположенного напротив него парка. В ответ на провокацию "Черные береты" провели штурм здания МВД, в результате которого оно было взято под полный контроль.

В ходе вооруженного боя погибли сотрудники МВД - старший участковый инспектор Сергей Кононенко и лейтенант милиции Владимир Гомонович. В соседнем парке шальная пуля сразила режиссера-кинодокументалиста Андриса Слапиньша, был смертельно ранен кинооператор Гвидо Звайгзне, убит школьник Эдийс Риекстиньш, 8 человек ранены. Только ночью премьер-министру республики Иварсу Годманису удалось достичь с командиром "Черных беретов" Чеславом Млынником договоренность о беспрепятственном возвращении отряда на базу в Вецмилгравис.

28 августа 1991 года новый министр внутренних дел СССР генерал-лейтенант Виктор Баранников подписал приказ N 305 "О расформировании Рижского отряда милиции особого назначения". Большинство омоновцев были передислоцированы в Тюмень, а затем разъехались по стране. В отношении десяти бойцов рижского ОМОНа, оставшихся на территории Латвии, 9 ноября 1999 года Рижский окружной суд вынес обвинительный приговор, семеро участников событий были приговорены к условным срокам заключения. В 1995 году в закон о выборах в Сейм были внесены поправки, запрещающие баллотироваться лицам, состоявшим после 13 января 1991 года в КПСС (КПЛ) и ряде дружественных ей организаций.

Полковник милиции/полиции Виктор Федорович Бугай в 1991-м был начальником Управления внутренних дел города Риги. Он — не писатель, но он — тот, кто хорошо помнит, как действительно было дело. Текст, который мы сейчас публикуем, — это его воспоминания, возможно — заготовка-черновик для будущей книги. Если найдется издатель...

В январе 1991 г. Латвия стояла на пороге введения чрезвычайного положения — президентского правления. Для этого в Москве было собрано достаточно много материалов. Все приезжавшие «миссионеры» собирали необходимые для этого сведения. Глава МВД СССР Борис Пуго, считая себя знатоком ситуации в Латвии, не знал, как действовать. Его интересовало, как привлечь рижскую милицию на позиции ОМОНа.

Я же был противником, мне не хотелось рисковать жизнями своих подчиненных. Особенно — зная амбициозность московских правителей, их ЦК, МВД и КГБ, с которыми у меня был непримиримый конфликт. Чтобы предупредить вредные для себя последствия, пришлось «взять под опеку» родного брата Бориса — Владимира и поставить Б.Пуго об этом в известность. Но это — ближе к августу 1991 г.

Существовавшее двоевластие создавало у всех неуверенность (Народный фронт и Интерфронт, две компартии, две прокуратуры, интернациональная милиция и ОМОН). Лидеров среди них не было, а самоубийц не находилось.

Как готовилась «чрезвычайка»

2 января 1991 г. в соответствии с Указом СССР «О взятии под охрану объектов союзной и партийной собственности» ОМОН берет под охрану Дом печати, Ч.Млынник назначается командиром... Затем заместитель министра обороны СССР генерал-полковник В.Ачалов в Риге проводит совещание у командующего ПрибВО Ф.М.Кузьмина, и они вырабатывают установки по введению чрезвычайного положения. В.Ачалов и В.Варенников в Литве организуют принудительный призыв в армию и ввозят десантников.

С этого момента в Латвию, Литву и Эстонию скрытно вошли спецподразделения и начали самостоятельное патрулирование в столицах. Со мной и военным комендантом г.Риги они не контактировали и свои действия не согласовывали. Однако городские совещания проводились, и перед нами пытались поставить задачи, могущие спровоцировать беспорядки. Особенно в январе 1991 г. активизировались военные — как в форме, так и переодетые в гражданку.

Московские эмиссары требовали от нас, чтобы в Москву шли более тревожные донесения о происходящем, о том, что мы не справляемся с ситуацией. Как пример — была подстрелена автомашина, на которой через переезд ехал корреспондент А.Невзоров. Он был предупрежден, что все события, могущие с ним произойти, будут рассматриваться нами как провокация или «трюк журналиста». И я предлагал предоставить ему машину, которую предстоит списать (отличный снайперский выстрел в бензобак)...

Как договаривались за спиной

13 января в Таллине А.Горбунов и Б.Ельцин подписали между Латвийской Республикой и Российской Федерацией договор «Об основе международных отношений». Верховный Совет ЛР этот договор 14 января ратифицировал. Статья 3-я: «Латвийская республика (ЛР) и РСФСР берут на себя взаимные обязательства гарантировать лицам, живущим на момент подписания договора на территориях РСФСР или ЛР и являющимся ныне гражданами СССР, право сохранить или получить гражданство РСФСР или ЛР в соответствии с их свободным волеизъявлением». Латвийский Комитет граждан воспротивился данному решению как противоречащему интересам граждан ЛР...

15 января командующий войсками Прибалтийского военного округа генерал-полковник Ф.М.Кузьмин на встрече за круглым столом с председателем Верховного Совета Латвии А.В.Горбуновым и представителями различных политических партий выступил с программным заявлением о порядке введения президентского правления в Латвии и требованиями:

— Вернуться к исполнению Конституции и законов СССР.
— Отменить принятые законы, ущемляющие права военнослужащих и т.н. русскоязычного населения.
— Выполнить Закон о всеобщей воинской обязанности.
— Распустить различные военизированные формирования.
— Изъять боевое оружие у населения.
— Взять под контроль оружие МВД и таможенной службы.
— Вменить в обязанность Прокуратуры ЛР, МВД выполнять законы СССР и указы президента СССР.
— МВД под руководством г.Вазниса считать на сегодняшний день дестабилизирующей силой, конфронтирующей с военным ведомством.

16 января в Ригу прибыла делегация Верховного Совета СССР во главе с депутатом А.Денисовым и группой разведки. После возвращения в Москву они доложили, что одобряют введение президентского правления в Латвии и Риге, и есть для этого «подготовленные кадры». Обстановка была напряженной до такой степени, что хватило бы малейшего конфликта, чтобы войска начали свои действия. Я принял решение раздать табельное оружие всему личному составу. Был определенный риск, но приходилось много работать с людьми, чтобы не допустить стрельбы.

19 января на встрече у А.Горбунова я предложил, чтобы «баррикадники» героически уезжали домой, поскольку у военных был план освобождения центра Риги. Латвийский Комитет граждан на своем заседании это принял, и в тот же день в газете «Пилсонис» №3 В.Лацис написал: «Прекратите карнавал в Вецриге и центре Риги, идите домой. Сохраняйте свои жизни будущей Латвии. Демократической Латвии... Не проливайте свою кровь впустую...»

Как началась стрельба

13 января 1991 г. произошли трагические события в Вильнюсе. События неоднозначные. До настоящего времени обсуждаются их противоречивые версии... В Калининграде опубликована книга Витаутаса Петкявичуса «Корабль дураков» (настоятельно рекомендую прочитать). В 1993/1996 г. он возглавлял Комитет национальной безопасности Сейма Литовской Республики и лично знакомился с материалами уголовного дела.

Он писал, что к нему на прием пришли 18 пограничников с жалобой, почему их вычеркнули из списка участников событий 13 января 1991 г. Они ему якобы рассказывали о том, что вели стрельбу с телебашни по указанию Аудрюса Буткявичуса — начальника Департамента охраны края Литвы... В январе авантюристы с обеих сторон требовали крови, чтобы не было компромисса.

За событиями в Вильнюсе последовало нападение на здание МВД в Риге.

18 января 1991 г. А.Вазнис выслал в МВД СССР в Москву свой приказ о том, что по бойцам ОМОНа, которые приближаются к объектам МВД ЛР ближе 50 метров, разрешено открывать огонь на поражение. Из Москвы это послание попало в ОМОН, что вызвало с их стороны волну возмущения. Когда я получил этот приказ, я спросил у А.Вазниса, а кто будет его исполнять? Есть ли теперь шанс на переговорный процесс?..

20 января 1991 г. ко мне приехал депутат А.Зотов, он сказал: «Виктор! Что ребята натворили?! Надо их выручать. Поехали»... У здания МВД я увидел странное явление — прекратившие стрельбу трезвые, но взволнованные бойцы ОМОНа, руководящие сотрудники милиции УВД, непонятно чего ждущие, озлобленный пленник З.Индриков и полупьяная толпа «баррикадников», которых едва сдерживало оцепление работников милиции...

Кто стрелял?

Кто стрелял в людей в сквере у здания МВД? Вряд ли кто ответит. Даже на скульптуре «танцующих девушек» уже не видно следов пуль. Трагифарс с захватом МВД наводит на мысль, что не сработало какое-то звено или не поступила соответствующая команда. По логике вещей, должны были сработать или тбилисский, или бакинский варианты со значительными человеческими жертвами и разрушениями. Ведь у части «баррикадников» было холодное и огнестрельное оружие.

Собранная оперативная информация это подтверждала. Заместитель начальника УВД по оперативной работе вел постоянное слежение среди участников «баррикад», чтобы своевременно реагировать на негативные изменения обстановки... В Риге мог быть апробирован вариант введения прямого президентского правления с групповыми арестами и ликвидациями.

Выдержка и благоразумие сотрудников рижской милиции во многом определила мирный исход. Сколько же пришлось проводить разъяснений, говорить о возможных последствиях. Основной мой довод был тот, что московским генералам и лидерам глубоко безразлична наша судьба. Они от всего открестятся и всю вину свалят на нас. Об этом я говорил руководителям и бойцам ОМОНа...

29 января была объявлена частичная денежная реформа, подлежали срочному обмену 50- и 100-рублевые купюры, обменивалась ограниченная сумма, не выдавались вклады и т.д. Это тоже внесло нервозность в общество и могло вызвать беспорядки. Укрепились слухи о предстоящем военном перевороте. Было сформировано Прибалтийское Управление внутренних дел на транспорте — как подразделение, которое после военного переворота примет на себя функции МВД и УВД г.Риги. Уже были распределены должности.

Взрывная ситуация

События с января по август 1991 г. были самыми напряженными для рижской милиции. В МВД все прикрывались Вазнисом, а он увлекся интервью западным средствам массовой информации. А нужна была большая повседневная работа как с населением, так и среди милиционеров.

Мы жили и работали под постоянным нагнетанием слухов и предостережений о введении президентского правления и перевороте. Было сформировано «правительство ЛР в изгнании». Многие «патриоты» готовились к эмиграции. Провокации происходили постоянно. Нами все пытались манипулировать и подставлять нас, оставаясь в тени...

В Риге в этот период работали все разведки — под видом корреспондентов, служителей культа, латыши-эмигранты, официальные резиденты. Многие из них требовали человеческих жертв, чтобы события получили необратимый характер. Ведь если нет общей идеи, можно объединить общими жертвами, общей кровью...

Для умелого маневрирования и принятия правильных решений приходилось собирать информацию из всевозможных источников. Нужно было выжить, а не погибнуть из-за амбиций «патриотов» с любой стороны. Героям посмертно ставят памятники, но кто их и их родных помнит? Ради чего подставлять свою голову и тыл, когда заранее понимаешь исход событий?

Политика великих государств никогда не считалась с малыми странами и народами. Они всегда были разменной монетой, и решение их проблем — это подачка им или разменная карта в игре. Все заранее было предопределено. Вопрос стоял о времени, цене и форме сделки.

Это устраивало многих. Руководители МВД СССР с высоты своего положения и амбициозности, напрямую руководя ОМОНом, абсолютно не считались с нашим мнением и требовали активизации, вплоть до боевых действий.

На мое требование дать письменный приказ с подробным описанием действий мне отвечали, что им легче снять меня с должности.

Мы помнили, как поступила бригада МВД СССР, которую вызвал В.Бауэрс, с нашими работниками. Как завалили всю оперативную работу, разогнали опытных оперативников. «Мельница кадров» по фамилии главного кадровика в Москве. В Прибалтике обкатывался вариант приведения в исполнение военного переворота. В Москве более приемлемым считался рижский вариант.

«Лебединое озеро» по телевизору

29 июля 1991 г. на встрече Горбачева, Ельцина и Назарбаева была достигнута договоренность, что со своих должностей будут сняты руководители: КГБ — Крючков, МО — Язов, МВД — Пуго, Гостелерадио — Кравченко, вице-президенты — Янаев и Лукьянов. Этот разговор был записан и передан Крючкову — КГБ СССР... Шла распродажа СССР. Что случится с народом, их не интересовало. Дальнейшие события стали лишним доказательством фальши и лицемерия руководителей Союза...

В одном печатном издании Чеслав Млынник, командир рижского ОМОНа, вспоминал: «В понедельник 19 августа, в 6 утра, я получил указание от Б.Пуго вскрыть секретный пакет... Через 8 часов все указанные объекты были взяты под охрану...» В этот же вечер перед приходом ОМОНа и спецназа ко мне в кабинет пришел помощник А.Рубикса В.Сердюков и принес материалы ГКЧП.

Не надо было быть большим политиком, чтобы понять, что это — последние судороги, но я тогда посчитал, что это ПРОВОКАЦИЯ Горбачева. Его международная деятельность, особенно встречи с президентами США Рейганом в Женеве (1985 г.) и Рейкьявике (1986 г.) и Дж.Бушем на Мальте на военном крейсере (1989 г.) носили секретный характер. Но все знали, что одним из вопросов были переговоры об отделении Прибалтийских республик от СССР...

Списки неугодных на ликвидацию

ОМОН на четырех БТРах занял здание УВД и передал его под охрану военным. Мне был запрещен вход в здание Управления внутренних дел Риги. Прокуроры ЛССР В.Даукшис и А.Рейниекс выдали санкцию на мой арест, поручив исполнение ОМОНу. Опасность подвергнуться аресту была у З.Индрикова, А.Вазниса и З.Чеверса. Через одного из руководителей отдела милиции я предупредил об этом Вазниса. А Чеверсу оставил записку у двери его квартиры...

В здании УВД на рабочих местах находились Г.Карпейчик, Л.Лиепиньш (начальник криминальной милиции), Н.Тропкин (следственное управление) и начальники РОВД (В.Кипен, А.Чулков, Л.Сусленко, А.Упениекс, Э.Майшелис, А.Балтацис) и служб. Однако в УВД начали работать и представители Прибалтийского Управления на ж/д транспорте, которые уже примеряли себя на заранее определенные должности в МВД и УВД. Были составлены списки неугодных и на ликвидацию.

МВД как структурная единица не функционировало. Все силы управления сконцентрировались на ул. Фр.Энгельса (Стабу), 89, у П.Екимова — начальника департамента милиции МВД Латвийской Республики.

20 августа после совещания в рижском ГИК я предложил А.Тейкманису позвонить командующему ПрибВО Ф.Кузьмину и обсудить вопросы жизнеобеспечения Риги. Предположил три варианта: откажет во встрече — значит, путч удался, начнет торговаться — значит, что-то не то, назначит встречу — значит, путч провалился. Ранее я присутствовал на совещаниях и встречах у Ф.Кузьмина и знал его крутой характер, поэтому просчитал его поведение. После звонка по телефону на встречу в горисполкоме он направил своего заместителя...

В тот же день на 16 часов было назначено совещание у П.Екимова. В приемной присутствовали и три московских генерала из МВД СССР. Гончаренко в кабинете Екимова требовал от него решительных действий в оказании помощи ОМОНу, указал, кого нужно отстранить от должности и кого назначить. После его ухода началось республиканское совещание. В президиум совещания кроме Екимова присел Н.Рыжников, который возглавлял Прибалтийское Управление на ж/д транспорте и не имел отношения к МВД Латвии.

Екимову я рассказал о происшедшем у Тейкманиса. От него я позвонил в приемную ПрибВО и потребовал вывести военных из УВД. Позже поступил звонок из Москвы, что за мной выехал экипаж с базы ОМОНа. Из Москвы мне рассказали, на каком этаже дежурит Оксман, на каком — Рудой и другие «железнодорожники». Шофер моей служебной автомашины Виестур Привка очень здорово помог мне избежать ареста.

Следует отметить, что согласованность действий по руководству подразделениями шла по запасному варианту, через дежурные части УВД и РОВД и отделения милиции. Мне приходилось использовать телефоны-автоматы, квартирные телефоны знакомых и друзей для контактов с Лиепиньшем, Карпейчиком и дежурным УВД. Даже информация из ОМОНа поступала на условленный телефон. Вероятно, и им поступала информация о наших действиях. Много позже я узнал о «героизме» своих бывших подчиненных и о том, как они бесстыдно нафантазировали себе заслуги.

Как разбежались «патриоты»

Постановление №1 ГКЧП предписывало приостановить деятельность политических партий, общественных организаций, запрещало проведение митингов и уличных шествий. Объезжая в те дни Ригу, я убедился, что постановление полностью выполнялось. Не было видно патриотически настроенных «героев», не блокировались воинские части и их боевые машины. Никто не протестовал. Мы ошиблись, предполагая политическую активность «патриотов», когда планировали использование милиции для предотвращения столкновений с военными. Ошиблись...

Страх парализовал волю патриотов, они прятали и вывозили семьи, уезжали за границу... Закупали продукты. Те, кто носил новую униформу, сразу же ее сняли. Сдавали свои объекты, прятались на засекреченных базах. Главная для всех сверхзадача — уцелеть, не попасть под шальную пулю...

Чтобы ориентироваться в происходящих событиях и принимать решения, мне приходилось лично и по телефону общаться с руководителями многих служб, особенно оперативных, от которых зависело принятие решений. Очень помогали личные связи.

Одним из важных сведений было то, что А.Рубикс приехал из Москвы, что его никто там не принял, его звонки из гостиницы «Москва» контролировались или блокировались. Военные ПрибВО тоже дистанцировались от него. Следовательно, переворот не состоялся. Военной разведке, КГБ, комендатуре, особым отделам армии и флота в Латвии никаких указаний по использованию военных не поступало...

В кабинете у начальника департамента милиции Екимова уже 20 августа я спросил у московских генералов: «Как вы думаете, кем вы вернетесь в Москву? Ведь страны СССР уже нет. Вас сильно подставили, но у вас есть возможность найти свое место, если правильно сориентируетесь».

Потом мы обсуждали возможность мирной передислокации ОМОНа в Россию. Ведь московские генералы подставили их. Никто не хотел принимать у себя Рижский ОМОН. Казахстан отказался в категорической форме. Принял их мой одноклассник по Академии МВД СССР Вениамин Башарин — начальник УВД Тюменской области.

Путч провалился

Известие о провале «путча» нигде не звучало. Зная о том, что боевые машины ОМОНа находятся на Домской площади и в центре Риги, дежурному ОМОН была предложена помощь в выводе их на базу. Это мероприятие мною было поручено П.Волку. Вывод решили проводить через Задвинье, по Рижской окружной дороге, так как проезд через город мог спровоцировать конфликты.

Завершение августовских событий ознаменовалось героизмом рижской милиции. Чеверс уточнил у меня — будет ли нападение ОМОНа на здание Верховного Совета, где отсиживались все депутаты? Он попросил, чтобы дежурный выдал его подчиненным десяток автоматов. Я ему сказал, что готовим вывод БТР с Домской площади, потом дал команду дежурному УВД выдать оружие. Прекрасный, по сути, политический ход.

Когда путч провалился, «белоберетчики» блокировали базу ОМОНа в Вецмилгрависе и начали их провоцировать. База была сильно укреплена.

Распространились слухи о готовящихся 100-120 взрывах котельных, электростанций, трансформаторов и других жизненно важных объектов. Проведя некоторые оперативные мероприятия, я созвонился с Н.Гончаренко, являвшимся куратором ОМОНа, и предложил вместе поехать на его автомашине на базу ОМОНа.

Через некоторое время он мне перезвонил и согласился на поездку. До поездки я созвонился с Годманисом, пообещав заехать к нему, чтобы получить гарантии на ведение переговоров. К началу переговоров в служебном кабинете Годманиса из двери, похожей на туалетную, вышел Индриков. Я спросил, что он здесь делает, как «неуловимый мститель»? Он ответил, что был представителем МВД в Кабинете министров. Услышав о моем плане переговоров и гарантиях для бойцов ОМОНа и их семей, он этому воспротивился. Годманису я сказал, что рискую только собой и сумею убедить их в мирном решении проблемы.

Как убирали ОМОН и арестовывали Рубикса

Меня на базе ОМОНа встретили агрессивно. Но я сказал, что если с моей головы упадет хоть один волос, Коля Гончаренко повесится на воротах базы. Переговоры прошли успешно, обсудили детали. Их устроили гарантии Годманиса. Омоновцам я рассказал, что в Сибири их методы работы неприемлемы. Для разбоя и поборов со стороны милиции там нет места. Сибиряки им могут дать отпор. Что потом и случилось.

О результатах переговоров я доложил Годманису. Но после полуночи «белоберетчики» начали показывать свой псевдогероизм и демонстрацию силы перед базой ОМОНа. Бойцы ОМОН решили принять бой и начали подготовку, поставив в известность меня и Годманиса, который принял волевое решение, поставив провокаторов на место.

1 сентября 1991 г. в соответствии с Приказом министра внутренних дел СССР №305 от 28.08.1991 г. на 14 военно-транспортных самолетах 124 бойца ОМОНа, вооружение и техника были отправлены в Тюмень. Для избежания провокаций мы расставили свои силы от Вецмилгрависа по ул.Горького (Кр.Валдемара) до аэропорта, но вывод провели по окружной дороге и въезд в аэропорт через Скулте. Улетели они без таможенного досмотра...

После путча Горбачев заявил: «Я благодарю всех за приветствия и заверения в поддержке, за исключением Хуссейна, Каддафи и Рубикса». На следующий день была успешно проведена войсковая операция по аресту первого секретаря ЦК Компартии Латвии А.Рубикса. Сразу же после ареста заместитель Генерального прокурора ЛР Я.Анцанс привез арестованных (еще и В.Сердюкова) к зданию УВД, чтобы поместить их в КПЗ. Своего согласия я не дал.

После долгих переговоров с Генеральным прокурором ЛР Скрастиньшем арестованные были отправлены в тюрьму. Я слишком уважал и уважаю Рубикса, как человека и руководителя. Зря он не принял предложения возглавить промышленников и демократов, а не позиции военных пенсионеров-коммунистов. Предложение уехать, чтобы избежать ареста, он тоже отверг...

Героические трусы

Сейчас появилось много героев и спасителей Латвии. З.Индриков с перепугу и в пику рижской милиции и мне представил к награде бауских милиционеров, героически покинувших свой пост. Кто-то из них со страха прострелил себе бедро и получил орден. Кто-то договорился до того, что в районах создавал отряды борьбы с Советской властью.

В моем понимании сейчас официально произошла героизация трусости, подлое прошлое преподносится как героическое настоящее. Хронологически происходившие события многими псевдогероями поставлены себе в заслугу. А для этого нужны враги — как внешние, так и внутренние.

В январе 2011 г. я присутствовал на научно-практической конференции «Баррикады глазами защитников баррикад». Формализм по форме, а по сути — издевательство, примитивизм, местечковость мышления и самовосхваление. Любые попытки физически, математически, философски и логически сложить что-то цельное, осязаемое — не получаются. В перерыве показали кинохронику с места «баррикад» — унылое зрелище, отсутствие патриотизма, лидеров, вождей.

Противоречивость оценки значения «баррикад» заставляет задуматься, все происходило на моих глазах. Создалась легенда об общности народа. Но что было сделано, чего достигли тогда и что имеем теперь? Почему тогда не перекрыли подъезды к базе ОМОНа, почему не блокировали Штаб ПрибВО. ОМОН стрелял, милиция фиксировала, отдельные руководители милиции сдерживали их активизацию или не переходили на их сторону. Милиционеры надеялись на обещания руководства Народного фронта о недопущении дискредитации по национальному признаку. Подвели...

Слишком много русских фамилий

На 20 января 2011 г. была назначена ежегодная встреча участников январских событий. Но как стало известно, Линда Мурниеце, когда ей показали список приглашенных на 15-летнюю годовщину, сказала, что слишком много русских фамилий. Об этом я в лицо сказал Мурниеце и подарил ей диск с записями переговоров ОМОНа и работы дежурной части. А ведь именно русскоговорящая милиция выстояла, не допустила провокаций и жертв среди мирного населения...

Потом мне передали календарь, выпущенный по заказу МВД с фотографиями псевдогероев. Как же стыдно за этих людей. Кто готовил и участвовал в издании календаря, достойны презрения. Январь — фотография А.Вазниса, почему-то в форме подполковника милиции, с выписками из его воспоминаний ни о чем.

Февраль — Чеверс, майор милиции, почему-то вспоминает миф о бауских милиционерах и сомневается в надежности своих подчиненных и коллег из Рижского УВД. Видимо, официальная ложь застряла в его подсознании. Вспоминаю случай, когда очередной «спаситель нации» презентовал свою книгу. Чеверс перед собравшимися обратился с предложением «вознаградить забытого генерала Индрикова». Не выдержав, мне в довольно резкой и убедительной форме пришлось остановить Чеверса. Странно, что произошло с его памятью.

Май — Р.Заляйс... по событиям января 1991 г. Июнь — А.Блонскис вдруг вспомнил, что его сотрудники лежали у памятника Райнису и под машинами на Вантовом мосту. Кто мог знать, что были такие силы? А мы и не знали...

В остальные месяцы, как в «добрые коммунистические времена», делятся своим мнением, кто ужинал, кто дежурил... Как по разнарядке, по полу, профессии, возрасту — представлены все службы МВД. Странно, но им самим не стыдно писать и читать о себе подобную чушь?

Вот так извращается действительность, создаются мифы. Очень правильно сделала Мурниеце, не пригласив меня на встречу современников того времени, но никак не участников тех событий.

Преданные Родиной

По прошествии времени прошлое и настоящее, соединяясь, более реально позволяют ориентироваться в происходящих в настоящее время событиях.

Все революционные процессы имеют общие характеристики — начала самого процесса и результата. Но никогда истинные участники не получают плодов своего участия. Всегда находится ловкая оборотистая свора, которая все пожирает и создает законы жестче прежних, особенно касаясь их отстранения от власти — кормушки.

Молодые журналисты часто меня спрашивают, был ли я патриотом Латвии. Сложный вопрос. Патриотизм подразумевает преданность. Да, я был предан. Но ПРЕДАН Латвией и ее представителями, к тому же — неоднократно.

В настоящее время политики много внимания уделяют воспитанию патриотизма и любви к Латвии, чувству гордости за Латвию. До 1990 г. это даже не подвергалось сомнению, мы все, кто жил и работал в Латвии, гордились этим, своим трудом мы крепили престиж Латвии. Априори мы были патриотами Латвии. Теперь нас от этого отодвинули...

Да, сложно гордиться разворованной страной, где не уважают свой народ.

Свой очерк я написал для противопоставления официально принятой установке о роли и месте всех народов, проживающих в Латвии. Собранная и обобщенная мною информация уже печаталась в различных изданиях, но в такой интерпретации дает повод для размышления и пересмотра устоявшихся ложных измышлений, которые закрепились в сознании масс.

Январь 1991 года в Латвии


Январь 1991 года занимает важное место в современной истории Латвии. Объективная оценка этим событиям, как любому важному событию в истории любой страны, должна быть дана будущими историками лет через сто, не меньше, а пока постараемся изложить только факты.

Началом январского противостояния или периода Баррикад (Barikāžu laiks) считается день 13 января, длился этот политический кризис две недели и, в основном, сошёл на нет 27 января, хотя, конечно, окончательно разрешился только в августе 1991 года, после попытки смены власти в Москве, победе Ельцина и официальным признанием независимости Латвии от Советского Союза.

В принципе, январское противостояние не изменило положения в Латвии – как была республика расколота на две не признающие друга друга власти – союзно-советскую и самостоятельно-латвийскую, так и продолжала существовать после января. Но моральная победа, вне всяких сомнений, осталась за сторонниками независимости, которые не дали противникам остановить процесс развала союзных структур, и продемонстрировали не просто готовность стоять за свои идеалы, но и широкую поддержку масс своим целям.

Баррикады у здания Верховного Совета Латвии весной 1991 года

Противоборствующие силы возглавлялись Верховным Советом Латвии и Министерством Внутренних дел Латвийской республики, с одной стороны, и Министерством Внутренних дел, с рижским ОМОНом, с другой стороны. С обеих сторон активное участие принимали партии и движения. За Верховный Совет выступали Народный Фронт и ряд политических и творческих ассоциаций. За противоположную сторону «играли» Коммунистическая партия, Интерфронт, ряд союзных и республиканских «про-советских» структур (например, Прокуратура ЛССР и т.д.).

Основные события периода Баррикад происходили в столице, где в них участвовали десятки, если не сотни тысяч жителей Риги и прибывших к ним на помощь жителей других районов республики.

Началом событий стал грандиозный митинг Народного фронта в знак солидарности с движением независимости в Литве, в поддержку Верховного Совета и Совета Министров Латвии. Несмотря на холодное зимнее время, в митинге приняли участие до 500 000 человек, то есть треть, если не больше, взрослого населения Латвии. И в ходе митинга, и до него, всё сильнее распространялись слухи о готовящемся нападении ОМОНа, а то и частей Советской Армии на здание Верховного совета – по образу событий в Вильнюсе. Поэтому сразу же после митинга десятки тысяч человек принялись сооружать баррикады в центре города, вокруг самых важных зданий и объектов, на подходах к Риге. Баррикады стали возводить и в других крупных городах.

На следующий день, 14 января, ОМОН неоднократно нападает на баррикады. У баррикад перед мостами Браса и в Вецмилгрависе ОМОН избивает нескольких защитников, сжигает десятки автомобилей. 15 января, опять же ОМОН нападает на Высшую школу милиции и избивает курсантов, поджигает учебные залы и склады, захватывает оружие, хранящееся в школе. 16 января у Вецмилгравского моста ОМОН обстреливает баррикуду, убив выстрелами в упор одного из находящихся там людей (шофера Роберта Мурниекса), и ранив нескольких других.

17 ноября баррикады укрепляются, а министр внутренних дел Латвии Алоис Вазнис отдает приказ открывать огонь на поражение по бойцам ОМОНа, которые подойдут ближе, чем на 50 метров.

Кто отдавал безумный и провокационный приказ ОМОНу о нападениях 14-16 января, так и осталось неизвестным. Как бы то ни было, эти нападения вызвали всеобщее негодование, спровоцировали всеобщую ненависть к ОМОНу и к любым советским структурам, сплотили защитников независимости. Лучшего подарка им со стороны советской власти даже ожидать было нельзя.

Есть сведения, что ОМОН действовал по указаниям и приказам министра МВД СССР Б. К. Пуго. Если это так, то остается только решить вопрос, шла ли речь о глупости московского министра или же о намеренных действиях его, направленных на сплочение населения Латвии в борьбе против советской власти.

Тем временем, тысячи жителей проводили на баррикадах дни и ночи. Согревались кострами, питались едой, которую щедро дарили рижане, пели, играли на гитарах и были готовы в любой момент встать на защиту своей баррикады, хотя, конечно, армия, в случае нападения, справилась бы с защитниками за считанные минуты. Но давно страна не переживала подобный подъем духа и энтуазма.

В ночь с 19 на 20 января кризис достиг высшей точки. Во время столкновений между силами ОМОНа с одной стороны и МВД Латвии с другой погибли пять человек, в том числе два милиционера, два репортера и один школьник. Обстоятельства боя и трагедии до сих пор преподносятся по-разному с разных сторон. Поэтому скажем только, что каждая из них обвиняет другую в начале боевых действий, в провокациях, в том, что противная сторона действовала под воздействием алкоголя и т.д. и т.п. Может быть, через годы истина будет установлена, а может быть и нет.